ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА

С «МОЛОДОЙ ГВАРДИЕЙ»

 

Когда я закончил Высшие литературные курсы при Литинституте, меня пригласил на беседу в «Молодую гвардию» заместитель главного редактора Вячеслав Горбачев и предложил мне должность заведующего отделом критики. К тому времени я уже опубликовал в разных журналах несколько критических статей, и меня в «Молодой гвардии» знали. Это было в марте 1990 года. Еще существовал Советский Союз, а журнал был органом ЦК ВЛКСМ. Согласно тем порядкам мне на этой должности нужно было получить одобрение в комсомольском ЦК. Но прошел месяц, второй, а оттуда — ни слуху, ни духу. И, не получив никакого ответа, на свой страх и риск главный редактор Анатолий Иванов самовольно ввел меня в состав редколлегии. Мы не знали, что высоким комсомольским чиновникам было уже не до нас, они уже тогда, в 1990 году, участвовали в делёжке государственной собственности. Им заранее была известна судьба СССР.

Коллектив «молодогвардейской» редакции оказался многолюдным и очень разношерстным. Мы занимали целый этаж в журнальном корпусе одноименного издательства. А тираж журнала в 1990 году был 700 тысяч.

Я принялся расчищать «авгиевы» завалы материалов отдела критики после уволенного за безделье А.Фоменко. И наткнулся на статью поэта Ивана Лысцова «Убийство Есенина», поступившую в отдел еще два года назад. В ней подробно, откровенно и доказательно говорилось о том, кто травил, преследовал и кто в прямом смысле убил великого русского поэта. Я отредактировал статью и подготовил ее для печати. Анатолий Иванов меня сразу же поддержал и даже попросил написать послесловие от редакции, в котором мы обращались к МВД и КГБ СССР с предложением нового, объективного расследования обстоятельств гибели С.Есенина. В том же 1990 году статья была опубликована, однако, естественно, никакого нового расследования, согласно нашему обращению, со стороны властей не последовало. Более того, т.н. «перестроечная» пресса обрушилась на журнал и на автора, И.Лысцова, с обвинениями в домыслах и клевете. Тем не менее это была первая в советской печати публикация, в которой опровергалось самоубийство Есенина. (В 1994 году Иван Лысцов погиб при невыясненных обстоятельствах.)

Я стал активно привлекать известных русских авторов патриотического направления к сотрудничеству с журналом. Это было время надежд на изменения к лучшему в стране, и сам я был полон сил и энергии, а журнал имел огромный интерес у читателей, пользовался спросом сотен тысяч наших людей. (Я получил право готовить к печати не только литературно-критические, но и публицистические статьи.) Авторами журнала стали сильнейшие на то время русские критики и публицисты: Аполлон Кузьмин, Михаил Лобанов, Галина Литвинова, Татьяна Глушкова, Всеволод Сахаров, Михаил Лемешев, Олег Платонов, Владимир Юдин, Виталий Канашкин, Юрий Власов, Владимир Васильев, Марк Любомудров, Эдуард Володин и даже Вадим Кожинов, хотя вскоре он переключился на «Наш современник», куда главным редактором пришел Станислав Куняев.

В том же году я начал публикацию в журнале статей А.Кузьмича (Анатолия Кузьмича Цикунова), которые произвели ошеломляющее впечатление раскрытием тайных планов международной мафии в отношении России, пророческим трагизмом, глубиной, ясностью мышления и своей документированностью. Его статьи ставились в номер без промедления. «Рынок России в свете нового законодательства», «Хлебная карточка или петля на шее», «Почему финансы не поют романсы», «Как нас грабят ценами» и другие — били в цель одна за другой, как тяжелая артиллерия, и вызвали настоящий шок у архитекторов и прорабов катастройки. Их ждали, они перечитывались и перепечатывались в других изданиях — в газетах «Русский Вестник», «Воскресение», «Домострой» и т.д. Эти материалы, конечно, уже не могли остановить набравший силу разрушительный поток, но их автор стал крайне опасен предателям, находившимся у власти в стране. Во время командировки в Нижневартовск 20 мая 1991 года он был найден в гостиничном номере мертвым.

В первом номере «МГ» за 1991 год я напечатал свою статью «О лжепоэтах и русской поэзии», вызвавшую громкий резонанс. Статья эта, с одной стороны, поднимала на щит, открывала талантливых, но малоизвестных в то время русских поэтов, а с другой — низвергала с поэтического олимпа баснословно раскрученных кумиров советской поэзии, которым поклонялись миллионы читателей: Евтушенко, Вознесенского и Ахмадулину. Журнал «Юность», «Независимая газета», «Московский комсомолец» злобно огрызнулись, а так называемая «либерально-демократическая общественность», насквозь антисоветская и русофобская, четко приметила и взяла на заметку автора статьи… Журнал наш явно действовал ей на нервы.

Определенные, а вернее говоря, известные силы поставили цель поменять руководство журнала. Они попытались использовать для этого упомянутую выше разношерстность сотрудников редакции, среди которых были и случайные люди, и скрытые антагонисты журнала, и молодые амбициозные карьеристы, желавшие быстрого служебного роста. Кто-то их надоумил, что пришло время отодвинуть в сторону «устаревшее» руководство, не отвечающее веяниям времени…

В феврале 1991 года, сговорившись, они рискнули устроить в редакции переворот. ЦК ВЛКСМ на нас уже не обращал никакого внимания. Воспользовавшись идеологической неразберихой, царившей в стране, экономическим хаосом и повсеместной клановой борьбой за власть, они решили провести экстренное общее собрание редакции, чтобы смести со своих должностей А.С. Иванова и его заместителя В.В. Горбачёва.

Я в это время находился в отпуске — в подмосковном Доме творчества «Малеевка». По телефону меня срочно вызвали в редакцию. Когда я приехал, Вячеслав Горбачев позвал меня в свой кабинет и огорошил вопросом: «Ты знал, что в журнале готовился переворот?» Мое искреннее удивление, видимо, оказалось доходчивым ответом.

Переворот сдулся оттого, что один из «заговорщиков», струсив и поняв провальность этой авантюры, сдал Иванову всех нетерпеливых охотников «быстрых перемен».* Всех их обязали написать заявление об увольнении. Среди них был и зав. отделом публицистики И.Дьяков.

Анатолий Иванов попросил меня помимо отдела критики временно возглавить и отдел публицистики. Но, как известно, всё временное неизбежно становится постоянным. Отделом публицистики «Молодой гвардии» я заведовал до 1999 года, когда стал заместителем главного редактора.

И вот наступил август 1991 года. В начале месяца подписчики и читатели получили №8 «МГ», где стояла моя статья «Откройте глаза!!!» (тогда же она вышла в «Русском Вестнике»), в которой давался анализ жуткой моральной и экономической ситуации в стране и были предсказаны события ближайших лет. Как говорили мне знакомые, этот номер они прятали от посторонних глаз, чтобы, не дай бог, кто-то не донёс на них в следственные органы как на читателей «антиперестроечной» прессы...

Утром 19-го я собирался на работу в редакцию. И вдруг по радио услышал сообщение о введении в стране чрезвычайного положения, о вводе военной техники в Москву и об отстранении М.Горбачева от должности президента. Сердце мое радостно встрепенулось: «Слава богу!..» Казалось, что теперь-то горбачевский бардак будет остановлен.

В редакции «Молодой гвардии» в тот день все мы пребывали в приподнятом настроении и ожидали ареста Ельцина. Однако прошел первый день ГКЧП, истекла смутная, полная больших ожидании ночь, но ничего не происходило. На следующий день толпы ельциноидов полезли на танки и бэтээры, бесцельно стоявшие в центре столицы. Я был там и видел это своими глазами. Вот тут в меня закралось сомнение в происходящем. А когда эти же толпы стали собираться у Белого дома и перед ними развязно и самоуверенно выступил пьяный Ельцин, окруженный своими мерзкими прихлебателями, я понял, что всё рухнуло, что гэкачеписты ни на что не способны. Вечером 21-го они были арестованы.

Помню состояние жуткой душевной подавленности и безысходности. Уже в тот день мне было ясно, что прежней стране пришел конец. Такое же состояние испытывали почти все мои знакомые и тысячи патриотов по всей России. А жулики, подонки, русофобы и все аферисты, объединенные одним названием «демо-краты», нагло и вызывающе праздновали свою пиррову победу.

Нашему журналу со всех сторон посыпались угрозы, в том числе и с экрана ТВ. Кто-то из соседних «либеральных» изданий нашей 20-этажки прилепил на стене редакции «МГ» листовку с требованием убираться из здания подобру-поздорову. (В ближайшие несколько лет они сами все позакрывались и разбежались по экономическим причинам.) Анатолий Иванов вызвал меня к себе и поручил подготовить материал с ответом на эти угрозы и с объяснением произошедшего в стране нашим читателям. Буквально за один день я написал статью «Ответ погромщикам», которая тут же была поставлена в ближайший номер.

Всеобщий хаос, хозяйственный развал и разрушение государства, описанные в статье «Откройте глаза!!!», после спланированного августовского государственного переворота уже были видны и понятны всем, способным видеть и думать. Наш журнал в каждом номере публиковал жёсткие, прямые публицистические статьи, разоблачавшие вражеские силы, захватившие власть в стране. «Молодая гвардия» стала одним из главных форпостов борьбы за Россию с распоясавшейся русофобско-демократической эпидемией. Помню, поставил я в номер удивительную по глубине мысли, откровенности и пониманию сути происходящего беседу Татьяны Глушковой и Николая Дорошенко. Два писателя подняли в ней для обсуждения и предопределили проблемы, которые до сих пор остались главными и неразрешимыми в современной национально-патриотической мыслительной работе.

В декабре 1991-го Советский Союз распался. В 1992 году во главу правительства Ельциным был поставлен Гайдар. Началось баснословное, нескрываемое разграбление России, а вся наша жизнь подверглась «шоковой терапии». Страну безжалостно впихнули в дикий рынок. Цены абсолютно на всё росли практически каждый день ускоряющимся темпом. От нас отпали союзные республики, закрылись сотни тысяч библиотек, а народу навязали другие — антикультурные и антиморальные «ценности». Многие люди потеряли работу и обнищали. Им стало не до подписки на серьезные журналы. Тиражи всех литературных журналов катастрофически обрушились, даже еврейско-либеральных, поддерживаемых Соросом и новой властью. Нам не помогал никто, кроме самых верных и самых стойких подписчиков, желавших знать правду.

Вот в этой обстановке морального угнетения, политического раздрая и экономического упадка 20 лет назад журнал отметил свое 70-летие. Анатолий Иванов в юбилейном майском номере за 1992 год писал в обращении к читателям под заголовком «Праздник горечи и надежд»: «Наша Родина, еще недавно могучая и великая, в том числе и литературными традициями, ныне лежит в страшной разрухе. До катастрофического положения доведены многие периодические издания, среди них и наш журнал. Искусственно вздутыми ценами на бумагу, на полиграфические работы (в 100 и более раз) правители-«демократы» толкают журнал на край пропасти. Но о себе ли нам беспокоится, когда народ обобран до нитки?.. Таково положение в стране, в которой «Молодая гвардия» остается одним из немногих изданий, осмеливающихся говорить суровую и горькую правду о нашем прошлом и нашем настоящем». Тогда же в своем поздравлении с юбилеем нам писал Юрий Бондарев: «Я люблю журнал «Молодая гвардия» — самый серьезный из нынешней периодики — за совестливость, отважную позицию, верность убеждениям и неиссякаемую молодость чувств». И Михаил Алексеев, главный редактор «Москвы», признавался: «Журнал-юбиляр и в свои 70 годков молод, по-молодому, бойцовски бесстрашен, дерзок и смел в защите самого дорогого и бесценного, что может быть у человека, — его Родины, его Отечества».

Каждый номер «Молодой гвардии» был как глоток свежего воздуха для русского читателя-патриота. А для разрушителей и врагов страны каждый номер был все эти годы как настоящая бомба. Просматриваешь материалы, публиковавшиеся в них в начале 90-х годов, и видишь, как фактически на всех стоит печать трагизма. Это состояние не могло длиться бесконечно, безысходно, что-то должно было произойти, какие-то действия должны были прорваться сквозь накопившиеся внутри русских людей обиды, злость и проклятья к лжецам и наделенным властью проходимцам. Русское восстание вызревало и в сентябре 1993 года прорвалось в центре Москвы, на Красной Пресне. Вслед за восставшим Верховным Советом восстал народ.

Все эти двенадцать дней противостояния с ельцинско-гайдаровской нелюдью я находился у Дома Советов. Я был и свидетелем и участником этой великой, хоть и неудавшейся русской революции. Затем, после расстрела Белого Дома, всё, что я видел и знал, всё, что пережил и о чем думал в эти дни, я описал в двух статьях: «Москва, кровью умытая» и «Ритмы расстрела», которые вышли к читателям в «Молодой гвардии». Затем в течение целого года мы в каждом номере давали статьи, очерки, письма, стихи, рассказы под рубрикой «Чёрный октябрь».

После событий 3—4 октября над русской прессой вновь нависла опасность разгрома. С экрана ТВ т.н. «демократы» с перекошенными от злобы лицами требовали «раздавить гадину» и ликвидировать патриотические газеты и журналы. С аналогичным обращением к Ельцину они же выступили в газете «Известия». Под этим расстрельным письмом стояли сорок две известные фамилии. Многие русские газеты действительно были закрыты.

Однако русская печать не дрогнула, более того — она стала еще смелее и прямее. Все вещи и всех мерзавцев она еще упорнее стала называть своими именами, несмотря на оскорбления, угрозы, доносы, провокации и прямые воздействия наших идейных врагов и русофобов. Переходя из номера в номер, в «МГ» печатались совершенно уникальные для своего времени произведения, приковывавшие внимание многих тысяч русских людей, — духоподъемные работы митрополита Иоанна (Снычева), документальные повествования Николая Кузьмина «Возмездие» и «Чёрные тюльпаны перестройки», главы романа Владимира Успенского «Тайный советник вождя», яркие литературные портреты современников, созданные Владимиром Цыбиным, Феликсом Чуевым, Станиславом Золотцевым, хлесткие публицистические статьи Валентина Распутина, Эдуарда Володина, Анатолия Ланщикова, Николая Федя, Эдуарда Хлысталова, Виктора Илюхина, Николая Коняева, Сергея Семанова, Юрия Воробьевского, Михаила Антонова и многих других известных русских писателей. Это была истинная Гвардия лучших представителей народа, сражавшаяся на переднем фронте с коварным и жестоким противником.

Знакомые поэты не раз говорили мне: «Ведь ты же поэт, у тебя такая лирика!.. Зачем ты тратишь силы и невосполнимое время на борьбу? зачем воюешь с этими уродами? зачем нарываешься на неприятности?..» А кто-то удивлялся: «Странно, почему ты работаешь в отделе публицистики, а не в отделе поэзии?» Удивительно мне было сталкиваться с этим непониманием. Только и оставалось ответить им словами Некрасова: «Не может сын глядеть спокойно на горе матери родной…» Видимо, в силу своего характера я не мог оставаться в стороне от мыслительной деятельности нашего времени. Я видел, знал, чувствовал всем сердцем, где правда и где ложь. И мне было что сказать русскому читателю. К тому же публицистика в эти годы стала главным литературным жанром для пишущих и думающих людей. Мои статьи и стихи выходили в журнале практически через номер.

Разумеется, «либерально-демократические» СМИ остервенело поносили нас на чем свет стоит, приклеивая ярлыки «маргинального», «антисемитского», ну и, конечно же, «фашистского» издания. В №9 за 1994 год я опубликовал в «МГ» свою большую работу под названием «Сатанизм демократии, или Дети погибели». Это было своеобразное религиозно-философское исследование о корнях, о происхождении интернациональной, коммуно-демократической идеологии, вышедшей из древних иудейско-масонских представлений и установок на захват власти над миром. Для этого мне пришлось на целый месяц отправиться для работы в Малеевку, перелопатить массу соответствующей литературы и углубленно перечитать Библию. Само собой, публикация этого исследования не могла пройти бесследно. Коллективный донос в Генеральную прокуратуру не заставил себя ждать. Уголовное дело по ст. 74 (по старому УК — за разжигание национальной и религиозной розни) было Бутырской прокуратурой возбуждено даже без встречи со мной. Узнал я об этом из заметки в «Московском комсомольце», радостно сообщавшем: «Ну наконец-то! Наконец-то этого ксенофоба будут судить!» Полтора года мурыжили меня следователи прокуратуры. Полтора года я объяснял им, для чего я писал эту работу и о чем хотел в ней сказать. Пришлось потребовать независимой экспертизы текста статьи, с помощью которой это дело в конце концов было прекращено за отсутствием состава преступления. «Вечерняя Москва» по этому поводу разразилась злобным опусом Марка Кабакова о том, что, мол, прокурор, подписавший постановление о закрытии уголовного дела, является «поклонником творчества В.Хатюшина»… И все же Министерство печати вынесло журналу предупреждение.

1999 год стал для коллектива нашей редакции в прямом смысле трагическим. В мае не стало А.С. Иванова, а в октябре ушел из жизни заменивший его А.А. Кротов. Этот тяжелый моральный удар мог переломить направление и всю работу журнала. Нужно было брать груз ответственности на себя, чтобы сохранить влияние «Молодой гвардии» на общественное сознание России и не потерять связи с нашими испытанными, авторитетными авторами, чтобы не уронить высокой планки профессионализма в творческой и редакторской работе журнала. На собрании редакции я предложил избрать на должность главного редактора Евгения Юшина, а сам стал его заместителем.

Финансовое положение журнала к тому времени было очень трудным. Денег от подписки уже не хватало на выпуск ежемесячных номеров, на выплату зарплаты, за аренду кабинетов и коммунальные услуги. Мы, новое руководство, вынуждены были пойти на кардинальные действия и серьезные изменения в работе, потому что иначе журнал прекратил бы свое существование. Пришлось отказаться от выплаты гонораров, пришлось приступить к выпуску сдвоенных номеров, пришлось ужаться до минимума, оставив редакции лишь два кабинета на этаже, который мы занимали, ну и, само собой, пришлось сократить рабочий коллектив. Это дало нам возможность устоять, не рассыпаться в удушающей атмосфере того экономического и морального гнёта, при котором нас в прямом и в переносном смысле очень хотели задушить. Погубить журнал нашим недругам не удалось. И самое главное, мы удержали поднятый вес национального издания, мы не отступили ни на шаг от ранее выбранного пути.

Десять лет проработал я заместителем главного редактора «Молодой гвардии». Это было время неимоверных жизненных и нравственных испытаний для нашего народа, для страны и для русского национального движения. Журнал наш ни разу не дрогнул, не поступился верностью русским интересам и не пошел на службу олигархической власти, как бы нам ни было трудно все эти годы. В 2009 году я стал главным редактором боевого и ставшего мне родным патриотического журнала, сохранившего традиции русской классической литературы.

В 2012 году «Молодой гвардии» исполнилось 90 лет. Основанный в мае 1922-го, наш журнал, пройдя вместе со страной героический путь побед, взлётов и трагических испытаний, достиг высокого возраста. Из всех существующих ныне литературных журналов старше нас нет никого. Возможно, и мой личный опыт войдет в эту большую, необыкновенную историю.

 

И новые испытания преподносит нам современная жизнь. Весь прошлый 2014 год, как и прошедшие месяцы нынешнего года, мы вместе со всем нашим народом переживали события, происходившие на земле Украины и Новороссии. В каждом номере журнал освещал самые значимые перипетии реальной действительности: пылающий майдан, государственный переворот в Киеве, возвращение Крыма, антироссийские санкции, трагедию Донбасса, кремлёвское малодушие, экономический кризис, сильно ударивший, в том числе, и по периодическим изданиям страны. Читателям стало еще сложнее подписываться на любимые газеты и журналы. Да и выход в свет этих изданий стал намного проблематичнее — цены подскочили абсолютно на всё: на почтовую доставку, на бумагу, полиграфию, арендную плату, коммунальные услуги и т.д. Но я верю, что и это препятствие мы вместе преодолеем и сохраним один из острейших и актуальнейших журналов современности.

У нас с вами, дорогие читатели, есть благородная цель: воспитать патриотическое поколение, идущее вслед за нами, и отметить 100-летие «Молодой гвардии»!

 

 «Молодая гвардия», 2015, №4