Печать
Просмотров: 5821

Размышления о творчестве Валерия Хатюшина накануне его 60-летия

 

На его стихи я обратил внимание еще в середине восьмидесятых годов прошлого столетия, когда страна жила ожиданием перемен к лучшему, поверив в очередной раз новым краснобаям и новым витиям. Уже тогда меня буквально поразили такие строки: «Не разнимайте мир на части, // пусть будет он таким, как есть.// Сдержать распад не в нашей власти, // и неизбежных бед — не счесть. // Нас ввергнет в муки роковые // с природой глупая игра. //Все связи рухнут мировые // за расщеплением ядра. Всесилье в нас вдохнет вития, // и силой дьявольской тотчас // освобожденная стихия // рассеет в пыль ничтожных нас». В этих строках я увидел пророчество распада не атомного ядра, а страны. Дальнейший ход событий подтвердил правоту строк поэта. И все же имя Валерия Хатюшина особенно ярко засияло на поэтическом небосводе России в начале роковых девяностых годов, когда на страницах патриотических изданий стали появляться его стихи, положившие начало направлению, которое впоследствии стало называться «Поэзией русского сопротивления». Регулярно появлялись и его статьи, вызывавшие широкую полемику и не оставлявшие равнодушными как единомышленников, так и противников автора, о чем речь пойдет ниже. Поэт вышел на столбовую дорогу русской литературы и взвалил на свои плечи такой груз ответственности за свой народ и свою страну, под которым шансов не быть раздавленным почти не оставалось. Но прочитав в книге «Собрание стихотворений», вышедшей в 2003 году в издательстве «Российский писатель», стихотворение «Случайный дар», написанное им в 17 лет, я увидел истоки той поэтической мощи, которая вовсе не случайно с годами усиливалась, вбирая в себя всю трагическую составляющую его судьбы, связанной с трагической судьбой всего нашего народа:

 

Откуда взялся он?
Ну, из каких истоков?
И кто меня толкнул
на этот скорбный путь?
Неведомый мне путь,
тернистый и далекий…
Но что всего страшней —
назад не повернуть.

 

И юн мой дар, и слаб
среди имен известных,
и ломкий голос мой
пускает петуха,
но в громыханье рифм,
во мгле словесной бездны
выводит он свой ритм
упрямого стиха.

 

Нет, не случайным оказался поэтический дар поэта. Сама судьба, кажется, подготовила пробуждение этого дара.

Волею той же судьбы детство поэта прошло в подмосковной деревне, где он воспитывался бабушкой. В детстве он испытал и чувство первого одиночества, и чувство благодарности бабушке, и чувство единения с родной природой. И потом, окунувшись в трудовую жизнь, помотавшись по стране, повидав и разные края, и разных людей, он не раз возвращался в своих стихах в детство:

 

За тридцать мне. Пора остепениться.
Пора смириться с прозой бытия…
Но все больнее и все чаще снится
потерянная молодость моя.

Широкий луг, болотистая местность,
деревня, тропка, речка, а за ней,
там, где бурьян заполонил окрестность,
все вижу я стреноженных коней…

 

…Был полон я ребячьего стремленья
узнать, что там, за гранью ближних сел…
Меня не раз вводили в заблужденье,
чтоб далеко от дома не ушел.

 

Но я сбежал, как с привязи сорвался.
И по земле без устали ходил.
По городам и стройкам я метался,
но лучших мест нигде не находил…

(1978 г.)

 

Поэтические возвращения в страну детства будут сопровождать Валерия Хатюшина на протяжении всего творчества. Особенно ярко это проявилось в поэме «Память» (1982 г.), посвященной бабушке и впитавшей в себя очень многое из жизни нашей страны. За судьбой бабушки поэта, созвучной с судьбами многих и многих женщин ее поколения, видится судьба всей многострадальной России:

 

…Вот здесь детей и внуков сберегала
старушка эта, холя их в тепле,
от всех несчастий бабушку спасала
крестьянская привязанность к земле.
Живет она, земную веру носит,
за благо ближних молит всех святых
и ниоткуда помощи не просит,
взрастившая без мужа пятерых,
она, одну лишь грамоту познавшая
по школе скорби русских матерей.
За сына Павла, без вести пропавшего,
ей платят в месяц тридцать пять рублей.
Да ей и надо, в сущности, немного…
Ни на кого обиды не тая,
как в доброту людскую, верит в Бога
неграмотная бабушка моя.

 

Какие простые и ясные слова, а как сжимается сердце при их чтении! После таких стихов приходит понимание, что русские женщины, русские матери спасли, вытащили из трясины страну в самые роковые для нее годы. Жили впроголодь, но пахали и сеяли, убирали урожай и ухаживали за скотиной. И на фабриках и заводах, особенно в годы войны, вся тяжесть легла на плечи женщин да подростков. И берегли детей и внуков, которых, не в пример нынешним временам, было много в русских избах. (Это у мужиков всегда имеется в запасе известный способ уйти от обид, отгородиться от проблем, хотя бы на время «эмигрируя» в стакан.) И вырастили детей, как бы ни тяжело было ставить их на ноги. Но как же низко пало общество нынче, когда женщины не хотят рожать, а, родив, зачастую при первой же трудности бросают своих детей, даже убивают, предпочтя им мифическое «устройство личной жизни», как будто личная жизнь без детей имеет какой-то смысл. После прочтения главы «Похороны» из поэмы, посвященной бабушке, ясно сознаешь, что смысл-то жизни и есть в том, чтоб родить и вырастить детей, которые, в свою очередь, родят своих детей, продолжая род. И старушка эта, бабушка поэта, свою предначертанную ей судьбу исполнила до конца: «Цветок без бабушки зачах. // Покинул свет избу. // Четыре внука на плечах // несли ее в гробу. //Так осторожно, как могли, // среди берез родных // четыре внука гроб несли, // я был одним из них. // Мы не забыли, что не раз // в далеких тех годах // она здесь каждого из нас // носила на руках». Хотя и горько оттого, что несут гроб с телом старушки родные внуки, нарушая православный обычай, да деревни-то нынче обезлюдели. И Валерию Хатюшину, поэту, тонко чувствующему слово и материал поэмы, удалось схватить в нескольких строках не только печаль похорон старушки, но и недалекую гибель деревни. И щемящее душу чувство только усилилось.

И в заключительной главе, названной, как и сама поэма, «Память», автор делает признания, в которых, кроется самое сокровенное — тот источник, откуда он черпает свои силы и вдохновение:

 

…Края повидал я другие,
но взглядом места дорогие
окину — и сердце замрет.
Дорога над речкой пойдет…

 

Куда б мы ни мчались упорно,
всё держат нас вечные корни
полей и тропинок родных.
Ну как оторвешься от них?

 

Многие стихотворцы, не имея за спиной судьбы, которая давала бы право говорить от имени народа, часто выдумывают ее, выдавая желаемое за действительное. Валерию Хатюшину ничего не требовалось придумывать в своей судьбе. Достаточно было прямо и четко сказать о себе и своей непростой жизни. А таланта и искренности ему было не занимать. Этим его наделила природа.

 

Став романтиком, став кочевником,
пол-России исколесил,
по дорогам, как по учебникам,
географию изучил.
Все, что выпало, — выпало правильно.
Я крепился, как мог: держись!
Называлась моя география
очень просто и веско: жизнь…

…Что ж, я тоже сдавал экзамены.
Оплошаешь — не пощадят.
И на шкуре зарубки памяти
до сих пор по ночам зудят…

…Пусть кому-то карьера видится,
я смогу без нее прожить.
Нет, нельзя в человека выбиться,
им с рождения нужно быть!

(1973 г.)

 

Вот эта корневая система, уходящая в глубины русской истории, питающая память поэта живительными соками земли, помогла Валерию Хатюшину в годы очередной смуты не только устоять на ногах, но и вступить в противоборство с явными и тайными врагами России, стать объединяющим звеном в деле сопротивления злу. Это было предопределено всей судьбой поэта, его отношением к памяти, к истории России, к судьбе народа. Да, Валерий Хатюшин — тонкий лирик и философ во многих своих творениях. Его любовная лирика обнажена до предела и занимает в творчестве большое место. Но волею судьбы еще в конце восьмидесятых годов поэт встал в первые ряды заступников России. Не ожидая поддержки близких по духу товарищей и почти не надеясь на нее, он бесстрашно вступил в открытую схватку с врагами. И это его движение в сторону передовых рубежей обороны было предопределено всей его жизнью. Путь был тернист и долог, но он и закалил поэта для будущих схваток. Не случайно эпиграфом к стихотворению «Ненависть» поэт взял строку А.С. Пушкина «И ненавидите вы нас…»:

 

Они ненавидят Россию
за горы, поля и леса,
за реки ее голубые,
за травы и небеса.

 

О, как же они ненавидят
ее непогибший народ,
который не мстит за обиды
и Родины не предает!

 

За то, что любви не взыскует
и прошлое помнит свое,
за то, что еще существует, —

они
ненавидят ее.

 

И стоны, и вдовьи рыданья
сторицей отплатятся ей,
все раны ее и страданья

их
только озлобят сильней.

 

Жестокости их не убудет:
хоть трижды распнут, но опять,
покуда себя не забудет,
всё будут ее распинать.

(1986 г.)

 

Являясь плотью и кровью самого народа, зная все его проблемы изнутри, Валерий Хатюшин раньше других осознал, кто сильней всего пострадает во время ломки страны и смены государственного строя, а кто будет успешно ловить рыбу в мутной воде «прихватизации» и последовавших за ней процессах. В отличие от многих представителей интеллигенции, в том числе и литераторов, внесших немалую лепту в дело раскачивания корабля государственности и развала страны, и по этой причине не имевших морального права, а иногда и сил для борьбы, Валерий Хатюшин, не обремененный малодушными и предательскими поступками, вступил в схватку. Не стану утверждать, что он в этой схватке оказался в одиночестве. Но силы были неравными, и, как часто бывает, поэт оказался между врагами России и, казалось бы, ее друзьями, которые по тем или иным соображениям от открытой схватки уклонялись, что, порою, бывает хуже предательства. А иные и вовсе жили «ради страха иудейска», боясь навлечь на себя удары тяжелой артиллерии либеральных СМИ. Ведь имя Валерия Хатюшина для многих в девяностые годы стало нарицательным, а для иных он стал и вовсе одиозной фигурой, олицетворением силы, мешающей убивать и грабить, заниматься торговлей людей и распродажей Родины. Конечно, и в регионах очаги сопротивления были и есть, они играли и играют определенную роль, но провинция всегда смотрела на столицу, ориентировалась на лидеров. И таким лидером в деле русского сопротивления для многих стал Валерий Хатюшин. В этой схватке поэт устоял, хотя его неоднократно пытались привлечь к суду за т.н. «экстремизм» и «разжигание». Оказывается, в России нынче можно писать про людей любой национальности, кроме одной… Предполагая реакцию народа на разбой в стране, «демократы» заблаговременно готовили и в конце концов протащили через Думу закон об экстремизме, под который можно подвести любое слово правды, любое проявление национального самосознания русского народа, закон, об опасности принятия которого Валерий Хатюшин предупреждал общественность в статье «Их жажда террора», но многими был не услышан. И результатом такой глухоты стала расправа с рядом русских писателей, публицистов, издателей, о чем он поведал затем в статье «Всему виной — предательство», опубликованной в московских и иногородних газетах.

Гражданская лирика Валерия Хатюшина, написанная за последние двадцать лет и публиковавшаяся в патриотических изданиях, в 2007 году вышла в издательстве «Советский писатель» отдельной книгой под названием «Русская кровь». В книге высока концентрация обличительных мотивов в адрес не только врагов России и русского народа, но и в адрес самого народа, терпящего унижения и во многом утратившего способность к сопротивлению. Поэт пытается разбудить спящего богатыря. Иногда кажется, что он потерял уже всякие надежды на пробуждение народа, но раз за разом пытается достучаться до равнодушных сердец и одурманенных телеящиком умов. Он и с себя не снимает ответственности за всё, происходящее с народом и страной:

 

Мы крест несем за то, что вновь
поверили заклятьям ложным.
Надежда, Родина, Любовь
расстреляны в недавнем прошлом.
В душе мечта истреблена,
страна великая распалась,
и только ненависть одна
в крови бестрепетной осталась.
Теперь не стоит ни рожна
всё, что вчера звучало гордо.
Разгромлена моя страна,
унижена, оскорблена.
Что делать мне — я знаю твердо.

(1997 г.)

 

А в стихотворении «Мы» он озвучивает новые самообвинения:

 

…Мы разбазарили страну,
мы оказались разнородны,
свою трусливую вину
в себе смиряя безысходно.
Мы не услышим добрых слов —
бесстержневое поколенье,
предавшее без сожаленья
столетья войн и мук отцов.
Под дудку скурвленных властей
пятнадцать лет уже танцуем.
Из года в год мы голосуем
за гибель собственных детей.
И всласть гогочем над собой,
невольники самообмана.
Кровь и «Норд-Оста» и Беслана —
на нашей совести немой.
Нам так легко про всё забыть
и связь порвать любых наследий.
Нас образумит, может быть,
лишь тьма немыслимых трагедий.

(2004 г.)

 

Прочитав такие строки, испытываешь шок. Потом начинаешь сопоставлять написанное с реалиями жизни и приходишь к мысли, что только такая ничем не прикрытая правда и может послужить исцелению в качестве «шоковой терапии». Очнутся от такой терапии далеко не все, но те, кто очнется и придушит в себе чувство обиды, осознают трагичность положения русского народа и пополнят ряды русского сопротивления. Процесс этот медленный. Многолетняя кропотливая работа по уничтожению самосознания нашего народа свое дело сделала. Однако чувства безысходности книга «Русская кровь» не оставляет, особенно, когда читаешь стихотворение «Крепость»:

 

Нас черный ангел порчей метит,
а бесы мерзостью гнетут,
но солнце наше ярко светит,
и реки русские — текут.

 

Нам ночь Иуды множит слезы,
но брезжит утро впереди,
шумят высокие березы
и грозовые льют дожди.

Пока затмение народа
идет по русским городам,
родная, умная природа
не даст с земли исчезнуть нам.

 

Нет, никакая в мире нечисть
из нас не вытравит людей,
пока звенит в траве кузнечик,
и душу лечит соловей.

 

За помраченьем и развалом
нас ждет весенняя страда…
Издохнут Меченый с Беспалым,
но Русь не сгинет никогда!

(1993 г.)

 

Все сказанное Валерием Хатюшиным в стихах, находит продолжение и подтверждение в его книгах критики и публицистики. В 2004 году вышел в свет объемный том его статей под названием «Во имя Истины». Пересказывать ее или цитировать — дело неблагодарное. Могу лишь сказать, что более полезной для себя книги за последние десятилетия я не читал (повторяю, я говорю в данном случае о себе). Жалко, что многие статьи, написанные Валерием Хатюшиным еще двадцать лет назад, мною не были прочитаны своевременно. Скольких ошибок в своем творчестве мне и моим друзьям они помогли бы избежать, от скольких сомнений нам удалось бы освободиться! Ведь в восьмидесятые годы, в пору нашего вхождения в литературу, нам, поэтам русских провинций, ориентироваться приходилось в основном на ту ангажированную критику и на те публикации в столичных журналах, которые были направлены не на корневую связь с родной землей, не на традиции русской классической литературы, а на антикультуру и на искусственно создаваемые течения, вроде пресловутых «метафористов». Некоторые сошли с дистанции. Немногим удалось, опираясь на природную интуицию, обрести свой голос и занять достойное место в современной поэзии.

Не лицемеря и не склоняя в почтении головы перед литературными авторитетами, Валерий Хатюшин в своих статьях еще 20 лет назад убедительно доказал чужеродность, вредность и бездарность мертворожденных стихотворных поделок т.н. «поколения Нового Арбата». В. Хатюшин прекрасный полемист. Очень интересны и убедительны его мировоззренческие суждения и критические размышления, когда они касаются широко известных литераторов — Е.Евтушенко, А.Вознесенского, Б.Ахмадулиной, Ю.Кузнецова и других. Не случайно в девяностые годы бастионами русского сопротивления стали журналы «Наш современник» во главе со Станиславом Куняевым и «Молодая гвардия», в которой печатались многие статьи Валерия Хатюшина. По крайней мере более интересных полемических статей, чем статьи Ст. Куняева и В. Хатюшина, я пока не читал. И роль их для восстановления русского самосознания, для возвращения чувства гордости за нашу великую страну переоценить невозможно, как невозможно переоценить роль вышепоименованных журналов. Скажу больше: книга Валерия Хатюшина «Во имя Истины» стала для меня не просто открытием, а настольной книгой. В ней я черпаю силу духа, веру в то, что Россия, как это бывало не раз в ее истории, воскреснет из пепла, перемолов очередную смуту, и сумеет избавиться от ига, гнущего в три погибели русский народ. А то, что ранее издаваемые книги Валерия Хатюшина не доходили до русской провинции, говорит лишь о том, что наши недруги изрядно потрудились за последние десятилетия, разорвав прежние связи и лишив народ доступа к источникам правды.

Глубоко символично, что книга «Во имя Истины» открывается работой «Уроки Аполлона Григорьева». И Валерий Хатюшин прочно усвоил уроки великого нашего национального критика и поэта и воплотил их в своей литературной деятельности, что и позволило ему ярко проявить себя в современной русской поэзии и в общественной жизни.

Валерий Хатюшин выбрал путь воина. Путь этот тернист. Но воинские подвиги невозможны без жертвенности. Поэт пожертвовал многим во имя спасения Отечества и народа, во имя русской литературы, а по большому счету — во имя Истины. Наверное, он мог бы написать гораздо больше лирических стихотворений, которые вошли бы в сокровищницу русской поэзии, если бы не отдал себя делу борьбы, делу русского сопротивления. Но его судьба и его совесть распорядились иначе.

В ноябре 1993 года после известных событий на Красной Пресне Валерий Хатюшин написал такие строки в стихотворении, посвященном защитникам Верховного Совета:

 

Стояли с непокрытой головой
под высотой небесного знаменья…
Ребят погибших день сороковой
совпал с моим печальным днем рожденья.

 

И вот теперь, в ноябре 2008 года, ему исполняется 60 лет. Возраст подведения итогов. Им издано более тридцати книг поэзии, прозы, критики, публицистики. Книги его народом востребованы. И о творчестве писателя написано уже немало статей. Впереди — новая большая работа. И хочется пожелать, чтобы не покидало его ощущение, что творит он под высотой того самого небесного знаменья.

Такие люди и такие поэты не приходят в наш мир случайно. Во времена великих смут и нестроений их посылает нам Провидение для свершения творческого подвига. И они его совершают, независимо от того, видят ли и сознают ли этот подвиг другие.